Назад

Марианна Форстер. СЕМЬ ВРЕМЕН ГОДА

Интервью

«Теперь это больше не сад Вашего отца – он Ваш. И Вы несете ответственность за все: и за красоту, что так полюбилась людям, и за ошибки», — написал один из посетителей в гостевой книге Марианны Форстер.

 

Знаменитый немецкий селекционер Карл Форстер заложил свой сад на окраине Потсдама в 1912 году. За почти вековую историю этот живописный уголок пережил и расцвет, и почти полное запустение. Но благодаря усилиям городского совета в 1981 году он был реконструирован и снова открыл свои двери. Позднее дочь великого садовника, работавшая в Бельгии и создавшая там за 30 лет в около девятисот «зеленых проектов», вернулась домой. Мы встретились с ней в уютном  «утопленным» садике перед домом.

 

— Госпожа Форстер, ваш отец вошел в историю садоводства как один из основоположников природного сада. В последнее время много спорят о том, что же такое «настоящий» натургартен…
— В таком саду посадки выглядят естественно, цветовые сочетания не режут глаз, а камень не доминирует. Даже классическую симметричную основу можно наполнить посадками в природном стиле, как здесь. Однажды турист из Англии сказал мне: «Ваш сад выглядит так, будто каждое растение само выбрало место, где оно хотело бы расти». Это большой комплимент. Нужно не бояться экспериментировать. Отец всегда шутил, что в нашем саду играют арфы и литавры. Арфы – это солнцелюбивые воздушные злаки, а литавры – это хосты, предпочитающие полутень. Однако у меня они прекрасно растут вместе. Карл Форстер работал больше на глаз. 
— Много ли изменилось в Вашем саду с тех пор, как вы вернулись из Бельгии?
— Восемнадцать лет назад я не нашла здесь ни одного злака. Было так грустно видеть реставрационные посадки, когда сад стал памятником истории. Тот план предлагал легкие в уходе, но безумно скучные бордюры в духе озеленения автобанов. Я решила все изменить. Люди должны удивляться, встречая каждые пару метров новое растение. Сейчас у меня двадцать семь различных злаков. Это действительно успешный результат. Больше всего я люблю мискантусы. Грациозные летом, яркие поздней осенью, они выносят любые условия. Мискантус – растение для всех ситуаций, выносит любые условия.
— Вы много путешествовали. Можно ли сказать, что садам присущ национальный колорит?
— Как сказать… Во Франции, например, регулярных садов гораздо больше, чем в Германии. И даже в частных есть различия. Во Франции не сажают ничего особенного у входа, для прохожих. Только войдя на территорию, получаешь приглашение осмотреть сад. В Германии все по-другому: мы показываем все в палисаднике, начинаем уже с улицы. А сад позади дома скучен. Газон обычно занимает львиную долю пространства и времени. 
— Случалось ли вам спорить с отцом? Был ли у него трудный характер?
— Да. Он в основном занимался высокими растениями, потому что сам был два метра ростом. Я ему говорила: «Мы, маленькие люди, должны всегда задирать голову наверх. Посади, пожалуйста, что-нибудь        пониже». Он отвечал: «Но ведь красиво же, когда фон создают рослые посадки». Я упиралась: «Жалко, что нельзя рассмотреть цветы». Но в вопросах колористики мы всегда совпадали: синий – наш любимый цвет. Отец был очень доверчивым и дружелюбным человеком. Он всегда ждал от людей лучшего и верил только в хорошее. «Человек вообще не может быть плохим, такого не бывает» — говорил он всегда. Только один раз я видела, что он сильно разозлился, когда садовник разбросал свежий свиной навоз прямо на грядки. От небрежного отношения к работе он мог взорваться.
— Карл Форстер был выдающимся селекционером. Сколько сортов на его счету?
Сейчас уже трудно сказать, считается, что от 300 до 600. Отец высевал семена, отбирал лучшие сеянцы, а остальные шли в компост. Отобранные экземпляры он наблюдал, наблюдал и еще раз наблюдал. Если они оставались так же хороши и через 5 лет, их размножали и пускали в продажу. Карл Форстер никогда не патентовал новые культивары, он хотел, чтобы они были доступны. Если сорт расходится по всему миру, значит он действительно популярен. Однако в наше время даже перевод названия зачастую становится проблемой. Хотя как можно перевести ‘Eva Foerster’ на английский? Но бывает и хуже. Если вы внимательно посмотрите некоторые каталоги, то найдете сорта Карла Форстера под совсем другими именами. Будьте осторожны: старые известные культивары продают как новинки.
— Вы упомянули сорт, названный в честь вашей мамы. Существуют ли растения с именем Марианны Форстер?
— Однажды я сказала отцу, что у мамы есть «ее» флокс, а у меня ничего нет. Тогда он показал мне желтую хризантему: «Мы назовем его ‘Gold Marianne’», сказал он и я согласилась. Вообще с названиями было много курьезов. Знаете, как появился сорт «Wennschondennschon»? Когда мои родители стояли около грядки с флоксами, один сказал «Wenn schon», второй «Denn schon». Так и родилось это название. Не знаю почему, но пишется непременно в одно слово. 
— А в переводе на русский  «Разтакзначиттак». Кстати, растут ли у вас в саду русские сорта?
— У нас рос гагановский флокс ‘Успех’. Утром и вечером синий, а днем фиолетовый. И ничего с этим не поделаешь.
— Какие растения посажены здесь Карлом Форстером, а какие вами?
— Со времен моего отца здесь остались только деревья и кустарники. Я сажаю много летников. В рабатке с многолетними растениями время от времени могут быть пробелы в цветении, здесь на помощь приходят однолетники. К тому же весь сезон хочется иметь цветы для домашних букетов.
— Какие цветовые комбинации вы находите самыми красивыми?
— Мне нравится все, но есть одно но: в этом саду вы не найдете оранжевых растений. У меня остался один мак, от которого я пыталась избавиться даже с помощью раундапа, но он все равно вырастает каждый год. Оранжевый просто не подходит моему саду, не сочетается ни с чем.
— Ваш сад прекрасен в любое время. Какой сезон кажется вам самым декоративным?
— Отец считал, что в саду семь времен года: зима, предвесеннее время и весна, раннее и высокое лето, осень и поздняя осень. Семь совсем разных природных пейзажей. Я люблю осень — это самое красивое время. Начало года очень уныло: засохшие злаки уже срезаны, голая земля … 
— Здесь много скамей, располагающих к созерцанию. Где вы сами больше всего любите отдыхать? 
— Точно не в рокарии, я не увлекаюсь растениями для каменистого сада. Скорее в «утопленном» саду перед домом. Мне нравится сидеть на скамейке между березами и прудом. Или любоваться красивым видом с террасы: сад и дом должны быть единым целым. Кстати говоря, искусственный островок в пруду на пластинах из стиропора – весьма практичная находка. Таким образом вода практически не замерзает. Летом на этом маленьком клочке земли расцветают самосевные рудбекии. 
— Наверное, здесь богатая почва?
— Сверху легкий песок, немного улучшенный компостом, под ним глина. Ни о каком плодородии речи не идет, поэтому у нас два золотых правила. Первое: при любых пересадках мои садовницы всегда выбрасывают старую землю. Она может быть заражена болезнями и вредителями и истощена. Второе: мы стараемся использовать только органические удобрения.
— При этом вы добились такой потрясающей декоративности и такого разнообразия растений… А что бы вы никогда не посадили бы в саду? 
— Я не хочу больше иметь в своем саду бамбук. Если только с семи миллиметровым каучуковым ограничителем – его не пробьет ни один корень. Кроме того, ничего высокого: у меня уже достаточно тени. Проблемными могут стать и колючие растения, о них можно серьезно пораниться. Несмотря на это, мои барбарисы юлиана на весенней дорожке – самые красивые в мире. Вечнозеленые, цветут желтым, с синими ягодами и чарующей осенней окраской.
— Здесь столько живности: рыбки в пруду, птицы, белки…
— Самая интересная история приключилась в начале 90-х с виноградной улиткой. Моя мама лежала на террасе, ей было скучно и мне хотелось ее развеселить. Я нашла в саду улитку, посадила ее на поднос и подложила цветы хост. Она их очень быстро слопала. Мама настолько к ней привязалась, что решила назвать ее Карлом. Мы написали имя на домике, чтобы отличать эту улитку от других. Иногда посетители встречали Карла в саду, он был очень забавный. И птиц здесь действительно много. Я подкармливаю их шариками из овсяных хлопьев и жира. Однажды подруга подарила мне пучок собачьей шерсти. Я засунула его в птичий домик. И сейчас синички постоянно залетают в него за шерстью для гнезд. Вы когда-нибудь        видели синицу с усами? Я постоянно пытаюсь их сфотографировать, но, к сожалению, ни разу не захватила этот момент. 
— У вас так много цветочных ваз…
— Это наша общая с отцом страсть. Все заставлено вазами. Раньше их было триста, теперь осталось только 250. Но все еще нет подходящей вазы для букетов. 
— Карл Форстер однажды сказал: «Если я еще раз приду в этот мир, я снова стану садовником…“ 
— “.. потому что для одной жизни эта профессия слишком велика», это нельзя забывать! 
— Вы бы стали снова ландшафтным архитектором?
— Я бы стала архитектором, мне нравятся хорошие дома. И я могу ужасно разозлиться, когда вижу плохие. 
— И напоследок, пожелание нашим читателям…
— Отец говорил: «Тот, кто доволен своим садом, не заслуживает его». Не бойтесь быть недовольными!
МАЛЕНЬКИЕ ХИТРОСТИ МАРИАННЫ ФОРСТЕР
— Если прищипнуть перед цветением треть бутонов флоксов, то куст будет цвести дольше. Белые и розовые флоксы хорошо реагируют на эту процедуру, красные — хуже всего.
— У всех слишком высоких травянистых растений (гелениум, рослые рудбекии) можно удалить точку роста. Куст приобретет более пышный вид, а цветки лучше распределятся по высоте.
— Своевременно обрывайте отцветшие цветки, это стимулирует зацветание соседних. Ножницами можно продлить цветение каждого растения. 
Адрес сада: Potsdam-Bornim, Am Raubfang 7. Открыт для посещения ежедневно с 9-00.
Госпожа Форстер, ваш отец вошел в историю садоводства как один изосновоположников природного сада. В последнее время много спорят о том, что же такое «настоящий» натургартен...
— В таком саду посадки выглядят естественно, цветовые сочетания не режут глаз, а камень не доминирует. Даже классическую симметричную основу можно наполнить посадками в природном стиле, как здесь. Однажды турист из Англии сказал мне: «Ваш сад выглядит так, будто каждое растение само выбрало место, где оно хотело бы расти». Это большой комплимент. Нужно не бояться экспериментировать. Отец всегда шутил, что в нашем саду играют арфы и литавры. Арфы – это солнцелюбивые воздушные злаки, а литавры – это хосты, предпочитающие полутень. Однако у меня они прекрасно растут вместе. Карл Форстер работал больше на глаз. 
— Много ли изменилось в Вашем саду с тех пор, как вы вернулись из Бельгии?
— Восемнадцать лет назад я не нашла здесь ни одного злака. Было так грустно видеть реставрационные посадки, когда сад стал памятником истории. Тот план предлагал легкие в уходе, но безумно скучные бордюры в духе озеленения автобанов. Я решила все изменить. Люди должны удивляться, встречая каждые пару метров новое растение. Сейчас у меня двадцать семь различных злаков. Это действительно успешный результат. Больше всего я люблю мискантусы. Грациозные летом, яркие поздней осенью, они выносят любые условия. Мискантус – растение для всех ситуаций, выносит любые условия.
— Вы много путешествовали. Можно ли сказать, что садам присущ национальный колорит?
— Как сказать… Во Франции, например, регулярных садов гораздо больше, чем в Германии. И даже в частных есть различия. Во Франции не сажают ничего особенного у входа, для прохожих. Только войдя на территорию, получаешь приглашение осмотреть сад. В Германии все по-другому: мы показываем все в палисаднике, начинаем уже с улицы. А сад позади дома скучен. Газон обычно занимает львиную долю пространства и времени. 
— Случалось ли вам спорить с отцом? Был ли у него трудный характер?
— Да. Он в основном занимался высокими растениями, потому что сам был два метра ростом. Я ему говорила: «Мы, маленькие люди, должны всегда задирать голову наверх. Посади, пожалуйста, что-нибудь        пониже». Он отвечал: «Но ведь красиво же, когда фон создают рослые посадки». Я упиралась: «Жалко, что нельзя рассмотреть цветы». Но в вопросах колористики мы всегда совпадали: синий – наш любимый цвет. Отец был очень доверчивым и дружелюбным человеком. Он всегда ждал от людей лучшего и верил только в хорошее. «Человек вообще не может быть плохим, такого не бывает» — говорил он всегда. Только один раз я видела, что он сильно разозлился, когда садовник разбросал свежий свиной навоз прямо на грядки. От небрежного отношения к работе он мог взорваться.
— Карл Форстер был выдающимся селекционером. Сколько сортов на его счету?
— Сейчас уже трудно сказать, считается, что от 300 до 600. Отец высевал семена, отбирал лучшие сеянцы, а остальные шли в компост. Отобранные экземпляры он наблюдал, наблюдал и еще раз наблюдал. Если они оставались так же хороши и через 5 лет, их размножали и пускали в продажу. Карл Форстер никогда не патентовал новые культивары, он хотел, чтобы они были доступны. Если сорт расходится по всему миру, значит он действительно популярен. Однако в наше время даже перевод названия зачастую становится проблемой. Хотя как можно перевести ‘Eva Foerster’ на английский? Но бывает и хуже. Если вы внимательно посмотрите некоторые каталоги, то найдете сорта Карла Форстера под совсем другими именами. Будьте осторожны: старые известные культивары продают как новинки.
— Вы упомянули сорт, названный в честь вашей мамы. Существуют ли растения с именем Марианны Форстер?
— Однажды я сказала отцу, что у мамы есть «ее» флокс, а у меня ничего нет. Тогда он показал мне желтую хризантему: «Мы назовем его ‘Gold Marianne’», сказал он и я согласилась. Вообще с названиями было много курьезов. Знаете, как появился сорт «Wennschondennschon»? Когда мои родители стояли около грядки с флоксами, один сказал «Wenn schon», второй «Denn schon». Так и родилось это название. Не знаю почему, но пишется непременно в одно слово. 
— А в переводе на русский  «Разтакзначиттак». Кстати, растут ли у вас в саду русские сорта?
— У нас рос гагановский флокс ‘Успех’. Утром и вечером синий, а днем фиолетовый. И ничего с этим не поделаешь.
— Какие растения посажены здесь Карлом Форстером, а какие вами?
— Со времен моего отца здесь остались только деревья и кустарники. Я сажаю много летников. В рабатке с многолетними растениями время от времени могут быть пробелы в цветении, здесь на помощь приходят однолетники. К тому же весь сезон хочется иметь цветы для домашних букетов.
— Какие цветовые комбинации вы находите самыми красивыми?
— Мне нравится все, но есть одно но: в этом саду вы не найдете оранжевых растений. У меня остался один мак, от которого я пыталась избавиться даже с помощью раундапа, но он все равно вырастает каждый год. Оранжевый просто не подходит моему саду, не сочетается ни с чем.
— Ваш сад прекрасен в любое время. Какой сезон кажется вам самым декоративным?
— Отец считал, что в саду семь времен года: зима, предвесеннее время и весна, раннее и высокое лето, осень и поздняя осень. Семь совсем разных природных пейзажей. Я люблю осень — это самое красивое время. Начало года очень уныло: засохшие злаки уже срезаны, голая земля … 
— Здесь много скамей, располагающих к созерцанию. Где вы сами больше всего любите отдыхать? 
— Точно не в рокарии, я не увлекаюсь растениями для каменистого сада. Скорее в «утопленном» саду перед домом. Мне нравится сидеть на скамейке между березами и прудом. Или любоваться красивым видом с террасы: сад и дом должны быть единым целым. Кстати говоря, искусственный островок в пруду на пластинах из стиропора – весьма практичная находка. Таким образом вода практически не замерзает. Летом на этом маленьком клочке земли расцветают самосевные рудбекии. 
— Наверное, здесь богатая почва?
— Сверху легкий песок, немного улучшенный компостом, под ним глина. Ни о каком плодородии речи не идет, поэтому у нас два золотых правила. Первое: при любых пересадках мои садовницы всегда выбрасывают старую землю. Она может быть заражена болезнями и вредителями и истощена. Второе: мы стараемся использовать только органические удобрения.
— При этом вы добились такой потрясающей декоративности и такого разнообразия растений… А что бы вы никогда не посадили бы в саду? 
— Я не хочу больше иметь в своем саду бамбук. Если только с семи миллиметровым каучуковым ограничителем – его не пробьет ни один корень. Кроме того, ничего высокого: у меня уже достаточно тени. Проблемными могут стать и колючие растения, о них можно серьезно пораниться. Несмотря на это, мои барбарисы юлиана на весенней дорожке – самые красивые в мире. Вечнозеленые, цветут желтым, с синими ягодами и чарующей осенней окраской.
— Здесь столько живности: рыбки в пруду, птицы, белки…
— Самая интересная история приключилась в начале 90-х с виноградной улиткой. Моя мама лежала на террасе, ей было скучно и мне хотелось ее развеселить. Я нашла в саду улитку, посадила ее на поднос и подложила цветы хост. Она их очень быстро слопала. Мама настолько к ней привязалась, что решила назвать ее Карлом. Мы написали имя на домике, чтобы отличать эту улитку от других. Иногда посетители встречали Карла в саду, он был очень забавный. И птиц здесь действительно много. Я подкармливаю их шариками из овсяных хлопьев и жира. Однажды подруга подарила мне пучок собачьей шерсти. Я засунула его в птичий домик. И сейчас синички постоянно залетают в него за шерстью для гнезд. Вы когда-нибудь        видели синицу с усами? Я постоянно пытаюсь их сфотографировать, но, к сожалению, ни разу не захватила этот момент. 
— У вас так много цветочных ваз…
— Это наша общая с отцом страсть. Все заставлено вазами. Раньше их было триста, теперь осталось только 250. Но все еще нет подходящей вазы для букетов. 
— Карл Форстер однажды сказал: «Если я еще раз приду в этот мир, я снова стану садовником…“ 
— “.. потому что для одной жизни эта профессия слишком велика», это нельзя забывать! 
— Вы бы стали снова ландшафтным архитектором?
— Я бы стала архитектором, мне нравятся хорошие дома. И я могу ужасно разозлиться, когда вижу плохие. 
— И напоследок, пожелание нашим читателям…
— Отец говорил: «Тот, кто доволен своим садом, не заслуживает его». Не бойтесь быть недовольными!

МАЛЕНЬКИЕ ХИТРОСТИ МАРИАННЫ ФОРСТЕР
— Если прищипнуть перед цветением треть бутонов флоксов, то куст будет цвести дольше. Белые и розовые флоксы хорошо реагируют на эту процедуру, красные — хуже всего.
— У всех слишком высоких травянистых растений (гелениум, рослые рудбекии) можно удалить точку роста. Куст приобретет более пышный вид, а цветки лучше распределятся по высоте.
— Своевременно обрывайте отцветшие цветки, это стимулирует зацветание соседних. Ножницами можно продлить цветение каждого растения. 
Адрес сада: Potsdam-Bornim, Am Raubfang 7. Открыт для посещения ежедневно с 9-00.
_________________________________________________________________
Сергей Калякин
Русская Флористическая Коллекция

 


 

2732 просмотра.

Назад